Истории династии Мин. Глава 9

Ранее глава 8

Глава 9. Решающей битвы не избежать

После победы над Чжан Шичэном Чжу Юаньчжан переключил основное внимание на Сюй Шоухуэя. Он, впрочем, понимал, что его реальным соперником был не пустой Сюй Шоухуэй, а его гигантская тень – Чэнь Юлян.

Чжу Юаньчжан принял два решения, которые впоследствии позволили стать ему окончательным победителем в войнах. Первое нашло отражение в выражении «Строить высокие стены, накапливать зерно, медлить с провозглашением (себя) князем» – то есть, укреплять оборону, создавать запасы продовольствия, не называть себя императором. Это решение сделало его незаметным среди жителей Поднебесной: в то время как прочие лидеры крестьянских восстаний взращивали в себе «императорское самосознание», когда они под внешне внушительными знаменами, но на деле не имея никаких запасов, собирали тысячи человек, Чжу Юаньчжан использовал отпущенное ему время, чтобы накапливать силу, неустанно развивать свой потенциал.

Второе решение касалось выбора противника: кого уничтожить Чэнь Юляна или Чжан Шичэна. Общим мнением было то, что Чжан Шичэн сейчас слабее, сначала разобраться надо с ним, захватить район Цзянсу-Чжэцзян, укрепить свою мощь и уж затем дать решающий бой Чэнь Юляну. Стоить отметить, что со всех точек зрения это было правильное решение, но Чжу Юаньчжан и тут проявил свой стратегический талант.

В реальной жизни очень сложно не поддаться влиянию мнения большинства. Когда большинство начинает выступать за что-либо, очень многие люди присоединяются к этой позиции, меняют свои первоначальные точки зрения. Чжу Юаньжан же сообщил, что истина зачастую находится на стороне меньшинства.

Чжу Юаньчжан сказал своим соратникам, мол, в вашей точке зрения логика есть, но вы упускаете самое важное – Чжан Шичэн отличается своей мелочностью, Чэнь Юлян – высокомерием. У мелочности нет дальновидности, а высокомерие порождает множество конфликтов. Если я сначала нападу на Чэнь Юляна, то Чжан Шичэн, конечно, не придет ему на помощь; если же атакую Чжан Шичэна, то Чэнь Юлян поможет ему силами со всей страны и придется вести сражения на два фронта, непросто будет.

Вот же талант! Настоящий талант!

С таким-то кругозором человек, если уж он не сможет покорить Поднебесную, то кто сможет!

«Прелюдия к битве»

Как не откладывай, но день решающей битвы обязательно наступит. Это понимали и Чжу Юаньчжан, и Чэнь Юлян.

В девятнадцатый год «Чжичжэн» (1359 год н.э.) Чэнь Юлян полностью взял под контроль Тяньваньское государство. У него было больше бойцов, чем у Чжу Юаньчжана, уровень их подготовки – выше; самым важным преимуществом было то, чего не было у Чжу Юаньчжана – речной флот.

Под властью Чэн Юляна находились Хубэй и Цзянси, иначе говоря, верхнее течение реки Янцзы. Принадлежавший Чжу Юаньчжану Интянь же находился в низовьях, так что сражаться приходилось бы «подняв голову», то есть смотря снизу вверх. Но расположение на реке не оставляло иного выбора, кроме как сражения флотов. В этом и заключалась причина того, почему Чжу Юаньчжан стремился избежать битвы.

Хотя Чжу Юаньчжан не знал наук, но понимал, что сражаться на рыбацких лодочках против боевых кораблей, все равно, что совершить самоубийство.

Как раз в это время случилось нечто, поспособствовавшее тому, что битва случилась преждевременно. Это-то Чжу Юаньчжан никак не мог предвидеть.

В одиннадцатый месяц года «Чжичжэн» (1359 г н.э.) Чан Юйчунь захватил Чичжоу. Разгневанный Чэнь Юлян начал готовить войско, чтобы отвоевать Чичжоу обратно, но заранее услышал про это Чжу Юаньчжан и сумел подготовиться. Приказал он Сюй Да и Чан Юйчуню вести войну партизанскими методами. Чан Юйчунь и Сюй Да устроили засаду у горы Цзюхуашань, разбили армию Чэнь Юляна, захватили в плен три тысячи человек.

Старая проблема Чан Юйчуня вновь всплыла. Сообщил он Сюй Да, что намеревается убить три тысячи пленных. Сюй Да не согласился, и сказал, что сообщит об этом Чжу Юаньжану. Не думал только он, что Чан Юйчунь окажется столь безрассудным, что без разрешения за одну ночь вырежет все три тысячи человек.

Устроенная Чан Юйчунем резня имела цель. Оставил он в живых несколько человек, отправил их обратно к Чэнь Юляну с одной фразой: «Я – Чан Юйчунь, это я победил тебя!»

Хлопот добавил.

«Гнев Чэнь Юляна»

Чэнь Юляна действительно охватила ярость. Никто никогда, с самого момента вступления в армию, не осмеливался помыкать им, все боялись его, а этот Чан Юйчунь, откуда взялся, что за человек, посмевший бросить ему вызов!

Он начал действовать. Только на сей раз не устраивать мелкие стычки, а напасть на Интянь, выгнать Чжу Юаньчжана, отправить его работать в поле.

Конечно, Чжу Юаньчжан не хотел такого развития событий.

А Чан Юйчунь на сей раз своим поступком позвал в гости настоящего зверя.

На двадцатый год «Чжичжэн» Чэнь Юлян во главе самого сильного в Китае речного флота выдвинулся в наступление на Интянь. Внушительны были даже имена его боевых судов, о чем чуть-чуть подробнее. Был там, например, «Пересекающий реки дракон», «Закрывающий реки», «Опрокидывающий горы», «Черепаха рек и морей», разве что «Раскалывающего небес» не было.

Не только громкие именами славился боевой флот, сами суда тоже были внушительны, высотой с трехэтажный дом, с разнообразным вооружением. С такими кораблями на рыбацкие лодки Чжу Юаньчжана даже атак не надо выстраивать, достаточно просто врезаться в них и давить.

Перед нападением Чэнь Юлян уведомил Чжан Шичэна, попросил взять Чжу Юаньчжана в клещи. А затем молниеносно выдвинулся на своих судах, которым не страшен никакой враг, в сторону Интяня.

Особенностью стиля ведения боевых действий у Чэнь Юляна было то, что он никогда не составлял подробный план битвы, а действовал по наитию. Нападал там, где хотел. Эта постыдная для армейских особенность, объективно говоря, была его тактическим стилем, преимуществом его искусства командования.

Ведь, если сам не знаешь, на что будешь нападать, то как об этом узнает враг? Кому по силам противостоять человеку, играющим в карты не по установленным правилам? Вот и Чжу Юаньчжан пострадал от него.

Когда Чжу Юаньчжан только узнал о выдвижении большого войска под командованием Чэнь Юляна, корабли того уже захватили значимую опорную точку, местечко Цайши. Такая скорость ошеломила Чжу Юаньчжана. Самым важным заслоном для Интяня оказался Тайпин, оказавшийся в одиночестве перед лицом стотысячной армии Чэнь Юляна. Не ожидали от армии Чэня такой скорости, в городе и осталось лишь три тысячи бойцов, командовать которыми поручили Хуа Юню. В атаке на Тайпин Чэнь Юлян полностью продемонстрировал устрашающую силу своего флота.

Он не стал отправлять пехоту в атаку на город. Подогнал суда к городским стенам у реки, отправил по коротким лестницам бойцов на них. Разом уничтожил все три тысячи защитников. Когда китайцы из армии Чэнь Юляна слезали на стены, многие городские защитники даже не успели среагировать, а лишь в оцепенении смотрели, не понимая, как же так, стены столь высоки, да еще речная преграда, неужели эти люди прилетели?

Тайпин пал. Интянь как обнаженный ребенок распластался перед мечом Чэнь Юляна. Чэнь Юлян к тому времени уже убил Сюй Шоухуэя, провозгласил себя императором. Сейчас его единственная цель – Чжу Юаньчжан, тот самый, который со своим десятком тысяч моряков не выдержит и легкого удара.

Поднебесная уже в моих руках!

Казалось, что Небо решило отказать Чжу Юаньчжану в поддержке. С какой стороны ни посмотри, надежд на победу у него не было. Каждый раз, выйдя на озеро Сюаньуху и посмотрев на эти разбиты и дряхлые рыбацкие лодки, лишь одно желание было у него – сжечь дотла этот мусор.

Но колесо событий поворачивается. Незадолго до похода на юг войска Чэнь Юляна, судьба преподнесла ему подарок в виде одного человека.

«Астрономия очень важна»

В четвертый месяц двадцатого года «Чжичжэн» (1360 г. н.э) Ху Дахай из армий Чжу Юаньчжана напал на Чучжоу. Ху Дахай относился к числу тех генералов, что ценили таланты.  Узнал он, что среди местных отшельников есть несколько способных людей, так послал людей с просьбами к ним о помощи. Эти так называемые отшельники были людьми скрытными, как говорится, из тех, что «показывают то драконью голову, то хвост», которые только «умываются, когда остальные уже пообедали». Вряд ли были по-настоящему крутыми, но, как бы то ни было, заполучить еще людей всегда не помешает.

Звали этих отшельников соответственно Е Чэнь, Чжан И и Лю Цзи.

Первые двое, как только получили приглашение, так сразу и приехали, а вот последний, Лю Цзи, как ни звали его, никак не приходил.

Ху Дахай решил, что высокомерия этому человеку не занимать, решил больше не звать его. Но сказали ему советчики, мол, заполучить Е Чэня и Чжан И – не слишком важно, а вот Лю Цзи обязательно надо звать, поскольку понимает он астрономию.

Сегодняшние люди интересуются астрономией в достаточно ограниченной степени. Однако тогда это было совершенно неординарным занятием, далеко не каждый мог ей выучиться. Астрономия считалась одной из царских наук; земные владыки чувствовали, что их обширных земель уже недостаточно для удовлетворения собственных устремлений и тщеславия, увязывали собственные судьбы со звездами. Во время рождения как будто небожители сходили на землю (обычно выражавшееся в сильном ветре и дожде), вступление на престол сравнивалось с блеском Полярной звезды, захват трона виделся как появление в дворце необычной звезды, а смерть – падающий на землю звездный дождь.

В общем, все в жизни связано с звездами и понимающие в этом не просто таланты, а прямо-таки гении.

Соответственно, Ху Дахай доложил об этом Чжу Юаньчжану, тот заинтересовался и отправил человека по имени Сунь Янь привести Лю Цзи. Лю Цзи, однако, не соблюл приличий, а, будучи загнанным в угол, подарил Сунь Яню дорогой меч. Недружественный поступок. Сунь Янь, видя провал миссии, тоже занервничал, отбросил деликатность и культурное обхождение, сказал Лю Цзи многозначительную фразу: ты бы лучше подарил этот меч Сыну Неба, а тот бы его использовал, чтобы казнить всех непослушных.

Лю Цзи все понял. Не стал торопить безусловное поражение, а как миленький отправился на работу под командование Чжу Юаньчжана. Чжу Юаньчжан же в тот момент не рассмотрел настоящий потенциал Лю Цзи, а отвел ему роль какого-то прорицателя или гадалки.

Но золото всегда будет блестеть.

«Приговор»

После того как сведения о провале обороне Тайпина достигли Интяня, Чжу Юаньчжан созвал своих приближенных, чтобы обсудить тактику ответных действий. На собрании выявились разные точки зрения. Большинство (запомните это слово) выступали за полное бегство, другая часть считала необходимым отступить, но закрепиться в Цзыцзиньшани. Эти две группы людей сходились лишь в одном – из Интяня необходимо уходить.

Эти советники, в обычные дни похвалявшиеся своей гениальной прозорливостью, в этот момент показали свое настоящее лицо. Кроме того, чтобы клеймить Чан Юйчуня, они только и занимались обсуждением, насколько сильна армия нападающих, почему не удалось сохранить Тайпин, в чем состоят недостатки собственной армии.

Короче говоря, сходились в том, что сражаться ни в коем случае нельзя, ибо приведет это к гибели.

Чжу Юаньчжан с разочарованием смотрел на этих людей. Он был уверен, что большинство из них уже упаковали вещи, собрали телеги для спасения жен и детей, а в душе подготовились в любой момент перейти на сторону нового хозяина; когда же Чжу Юаньчжан упадет – наступят на его тело. Добить лежачего, извлечь выгоду из трудностей другого – вот вечные ценности подобных людей.

Чжу Юаньчжан обратил внимание на хмурящегося Лю Цзи, вроде бы готового что-то сказать. Спросил: «Лю Цзи, есть что сказать? Говори.»

Сослуживцы Лю Цзи прекратили дискуссию, уставились на Лю Цзи. С самого начала, когда Лю Цзи был принят в ряды находящихся под началом Чжу Юаньчжана советников, он всегда молчал, не высказывал никаких идей. Все относились к нему свысока. Но характер у него был хороший, не вспыльчивый, с людьми ладил.

Лю Цзи встал. Длительное ожидание и содержание выслушанных спор лишили его терпения. Тут он показал себя по-настоящему, он вовсе не «просто хороший» человек, а военный гений Лю Бовэнь, знающий и астрономию в небесах, и географию на земле.

Он презрительно и как бы сверху вниз посмотрел на этих так называемых гениев, в обычные дни ставивших себя высоко. И пронзительно, громко воскликнул:

«Тех, кто говорит о капитуляции и бегстве, надо немедленно казнить! Что вы тут труса празднуете! Враг хоть и силен, но и самоуверен. Нам достаточно заманить его в ловушку, напасть из засады, и тогда легко разобьем Чэнь Юляна! А те, кто только и говорит о бегстве, неужели имеют достаточно наглости, чтобы зваться верными слугами господина!»

Преподал урок малодушным, к тому же сделал анализ ситуации, сообщил всем, что Чэнь Юлян вовсе не такой уж непобедимый. Окружавшие Лю застыли в изумлении, бросая на него униженные взгляды.

«Потеряем Интянь, куда пойдем. Хоть сил у меня мало, но буду сражаться во всю мочь! Хотите уходить – уходите, я не пойду!»

«Я никуда не пойду, клянусь разделить судьбу с Интянем, живым или мертвым».

Его голос, подобный сильной буре, проник в каждый угол дворцового зала.

Чжу Юаньчжана охватили противоречивые чувства. Увидел, что давно следовавшие за ним вассалы исходят лишь из собственных интересов, а этот недавно пришедший к нему на работу человек столь смело говорит такие слова о жизни и смерти в городе….Не то, чтобы не было у него чувства страха, он понимал, что если Чэнь Юлян захватит Интянь, то вся многолетняя борьба, вся пролитая кровь в одночасье пойдут прахом, станет он лишь трамплином на пути Чэнь Юляна к императорскому трону. Не доведется ему уйти в монахи, не вернуться в крестьянство, останется лишь ждать смерти.

Он, конечно, хотел одним сражением уничтожить Чэнь Юляна, стереть с лица земли этого наглеца. Но Чэнь Юлян слишком силен, настолько, что победить его практически невозможно. Его огромные боевые суда похожи на страшных существ, готовых проглотить и его, и его маленькие лодчонки.

То есть надо прятаться, но прятаться где? Чучжоу? Хаочжоу? Как загнанный пес метаться от преследователя, а потом как тот же пес быть убитым?

Слова Лю Цзи придали ему мужества. Такая решимость у этого слабого книжного червя, чего же ему бояться! У меня ничего не было, преодолел все трудности, дожил до сегодняшнего дня, неужели не получится всецело отдаться сражению?

Он встал и строгим взглядом окинул всех собравшихся, рубанул наотмашь: битву будем вести здесь!

Определив стратегию, он решил выяснить у советников тактику борьбы с врагом. В эти моменты горе-военачальники начали вывалить кучу идей, хороших ли, плохих ли, пусть принимающий решения разбирается. Подобная активность крайне выгодна: если идея верная, да к тому же взяли ее на вооружение, так можно продвинуться по службе и стать важным чиновником, если не использовали, то позже всегда можно похвалиться своим предвидением и умениями, если же идея плоха, то тоже неважно. Это жену сложно найти, а нового хозяина – легко, поменять запросто.

Некоторые советники говорили, что сначала надо атаковать Тайпин, а уж потом, используя Тайпин как заслон, навязать Чэнь Юляну решающую битву.

Другие советники высказались за то, чтобы завязать решающую битву с Чэнь Юляном пока он находится в походе, пока не успел закрепиться. Нападение на армию в походе принесет успех.

Объективно говоря, обе эти идеи неплохи. Да и выдвинувшие их люди вполне обладали знания, вопрос лишь в том, насколько эти предложения осуществимы?

Чжу Юаньчжан вновь проявил свой талант военачальника. В его последующей военной судьбе он не раз поможет Чжу Юаньчжану.

Проанализировав ситуацию, он понял, что идея об атаке на Тайпин не пройдет. Оборона Тайпина хороша, стены крепки, нет гарантии, что удастся его захватить. Но даже если и захватят, то абсолютно невозможно в короткое время восстановить его оборону. Так что Чэнь Юлян парадным строем войдет в Тайпин и продолжит свой путь на Интянь. Его же основные боевые силы будут измотаны, и не смогут удержать Интянь. Неразумно и инициативно атаковать, потому что придется снять оборону с города, безрассудно броситься в бой. А если сражение завязать не удастся либо будет нанесено поражение, то вся инициатива на фронтах полностью перейдет в руки врага.

В конце концов он высказал свое мнение, показал пальцем на расположенный вне Интяня Лунвань: «Вот здесь».

«Планы и замыслы»

План Чжу Юаньчжана состоял в следующем. Учитывая, что его речной флот намного уступает флоту Чэнь Юляна, то он решил выманить последнего на берег, завести его в заранее подготовленное место, в котором будет устроена засада. Он вычислил направление атаки судов Чэнь Юляна, полагая, что тот будет вести суда через Янцзы в реку Цинхуайхэ, ведущую прямо под стены Нанкина. На этом речном пути единственным препятствием был деревянный мост, носивший название Мост к Востоку от Янцзы (Цзяндунцяо). Мост находился на реке Санчацзян, притоке Янцзы, ведущем к западным стенам Нанкина.

Если Чэнь Юлян пойдет этим путем, то войска Чжу Юаньчжана прямо столкнутся с наводящим ужасом флотом, так что позволить этого Чэнь Юляну нельзя.

Местом для гибели войск Чэнь Юляна Чжу Юаньчжан выбрал Лунвань. Место просторное, здесь войска Чэнь Юляна будут вынуждены сойти на берег, а его бойцы могут использовать гористый рельеф, чтобы там прятаться, а затем нападать на войска Юляна сзади. Наилучшее место для засады.

Чжу Юаньчжан собрал высших военачальников. Эти люди вместе с ним пришли в Интянь из Хаочжоу, все прошли сотни боев и сражений. Чжу Юаньчжан полностью доверял им. Перед ними Чжу Юаньчжан отбросил все ранее присутствовавшие сомнения и колебания, уверенно изложил собственный план.

Прежде всего он приказал обороняющему север Шао Жуну сняться с позиций. Ведь охранял тот ключевое для его плана место – Лунвань.

Затем приказал Ян Цину, Чжао Дэшэну, Чан Юйчуню и Сюй Да со своим отрядами спрятаться на местности в районе Лунваня и южной части города. Как только войска Чэнь Юляна войдут сюда, атаковать.

Наконец, сам с резервными силами решил встать на горе Шицзышань к северо-западу. Пусть это будут последние силы для решающей битвы.

«Этой атакой командовать буду я. Мои взмахи красным флагом будут означать, что вражеское войско подошло. Увидев желтый флаг, вы должны атаковать всеми силами, только тогда начинается главное сражение».

Сюй Да высказал сомнения: «Если Чэнь Юлян не начнет наступать на Лунвань, а прямо с реки Циньхуайхэ атакует Интянь, то этот план осуществить будет невозможно».

Да, есть логика. Чэнь Юлян с собой ведет речной флот, обязан сначала пройти по водному пути. По какой же причине он откажется от собственных преимуществ, а пойдет сражаться с Чжу Юаньчжаном на сухопутном поле?

На лице Чжу Юаньчжана появилась хитрая усмешка. Он указал на одного из генералов: «В этом положусь на тебя»

Эту персону звали Кан Маоцай.

Это был стратегический замысел. Кан Маоцай изначально был генералом у Чэнь Юляна, впоследствии перебежал к Чжу Юаньчжану. Но по указанию Чжу Юаньчжана по-прежнему поддерживал секретные контакты с Чэнь Юляном. Говоря современным языком, был двойным агентом. Пешкой Чжу Юаньчжана в окружении Чэнь Юляна.

Кан Маоцай уже некоторое время назад отправил гонца с письмом Чэнь Юляну, сообщил, что хочет перейти на его сторону, предложил Чэнь Юляну идти в атаку водным путем. Он пообещал встретиться с Чэнь Юляном около моста Цзяндунцяо; разобрать этот мост, единственное препятствие на пути речной атаки, что позволит флоту Чэнь Юляна пройти по реке Циньхуайхэ непосредственно под стены Нанкина.

Чэнь Юлян обрадовался, пообещал, что после обеда обязательно вознаградит Кан Маоцая. Узнав об ответе Чэнь Юляна, Чжу Юаньчжан приказал Ли Шаньчжану по ночам строить каменный мост.

Этот каменный мост нанесет тяжкий удар по Чэнь Юляну.

Рассказав о всех своих боевых планах, Чжу Юаньчжан твердо посмотрел на своих генералов: «Со времен нашего выхода из Хаочжоу мы пережили бессчетное множество трудностей, победили без счета врагов, лишь благодаря этому завоевали себе эту нашу нынешнюю землю. Конечно, Чэнь Юлян сильнее нас, но стоит нам лишь быть смелыми и встретить врага огнем, победа будет обязательно наша!»

«Я верю, что я прав»

Чжу Юаньчжан был неординарным человеком.

На пути к вратам победы можно найти множество ключей, древних, изысканных, золотых, но лишь один ключ открывает эти врата.

Во времена, требующие решительных действий, обязательно будут люди, нашептывающие вам в уши свои точки зрения, пытающиеся впихнуть свои ключи вам в руки, навязать вам выбор. Самое жестокая часть этой игры состоит в следующем:

У вас есть лишь один шанс.

Если проиграешь, потеряешь все.

Во время боевых действий есть лишь один, наиболее подходящий шанс, тот, кто может его использовать – гений — Наполеон.

В этой сложной обстановке, посреди бесчисленных идей и инициатив, Чжу Юаньчжан смог отстоять собственную точку зрения, смог удержать в руках те самые ключи от врат победы, о которых говорилось выше.

Его успехи были не случайностью, а заслуженным результатом.

Сейчас он ждет Чэнь Юляна.

Чэнь Юлян же в этот момент был вне себя от счастья, он уже считал себя императором, все и гражданские, и военные чиновник преклонили перед ним головы, подчинились его указаниям. Его флот уже приблизился к городским стенам, в ближайшие дни они будут взяты, а Чжу Юаньчжан навсегда исчезнет из этого мира. Население этой территории перейдет под него, станут его подданными.

Не потомок я рыбаков и никогда им не был!

Хорошие новости сменяют одна другую. Внедренный в окружение Чжу Юаньчжана Кан Маоцай – мой агент, завтра он откроет моим войскам путь к Интяню, корабли бесстрашно пойдут вперед, покорят этот процветающий район. А затем наступит время для Чжан Шичэна, он слабак, вовсе не соперник мне. Я буду окончательным победителем!

«Лунваньский капкан»

23 числа шестого месяца двадцатого года «Чжичжэн» (1360 г.) , иначе говоря на седьмой день после убийства Сюй Шоухуэя, речной флот под руководством Чэнь Юляна по реке Цинхуайхэ дошел до моста Цзяндунцяо . Чэнь Юлян со слабо скрываемым возбуждением самолично вышел на берег и во тьме ночи негромко позвал своего связника:

«Старина Кан!»

Никто не ответил.

Второй раз:

«Старина Кан!»

По-прежнему никто не ответил.

Под ясным светом луны Чэнь Юлян стал внимательно рассматривать мост. К его удивлению, мост оказался не деревянным, как говорил Кан Маоцай, а каменным!

Кровь застыла в жилах у Чэнь Юляна. Выкрикнул он то, что бессчётное число раз кричали до него, и бесконечное количество раз будут кричать после него:

Ловушка!

По его предположениям, как раз в этот момент должно было «разгореться пламя, крики резни заполонить все вокруг, а скрывавшиеся в засаде воины начать убийства». Но к его удивлению, ничего не произошло. В чем же дело? Быстро соображающий Чэнь Юлян сейчас был в полном недоумении и непонимании, неужели Кан Маоцай просто оказался занят и не смог прийти?

Как бы то ни было, здесь очень опасно, долго оставаться нельзя.

Тут он получил известия, что его младший брат Чэнь Южэнь во главе десятитысячного войска высадился на берегу Лунваня к северу от устья реки Синьхэ, разбил охранявший это место гарнизон, ждет прихода основных сил.

Ну значит поплыли высаживаться в Лунване.

Чэнь Юлян приказал судам ускориться и ко второй половине дня добрался до Лунваня. Стал высаживать войска на берег. Все шло успешно. Не знал он только одного, что внимательная пара глаз следит за ним с горы Шицзышань неподалеку.

Глаза Чжу Юаньчжана.

Правильно он предвидел, что Чэнь Юлян откажется от попыток атаковать от моста Цзяндунцяо. Человеком тот был мнительным, всегда выбрал надежные способы нападения.

Убедившись, что все бойцы вошли в сферу действия засады, Чжу Юаньчжан махнул красным флагом.

До этого прятавшиеся в горах Шихуэйшань, в южной части Интяня, в проходе Дашэн пять армий моментально выдвинулись с разных сторон. Но пока не размахивали флагами, не издавали боевых кличей, а лишь спокойно наблюдали за войском Чэнь Юляна , ждали приказа атаковать.

Войска Чэнь Юляна обнаружили, что попали в мешок. Враги – прямо перед глазами, виден даже блеск их доспехов. Но вражеские войска стоят, не шевелятся, а лишь загадочно следят за ним. Такие же взгляды бросает мясник на домашний скот, когда готовится резать его на празднование Нового года.

На поле битвы воцарилось ужасающее спокойствие.

Спокойствие, страшнее самой смерти.

Сцена, от которой мороз по коже.

Недолго им пришлось стоять в такой тишине, на вершине горы Шицзышань Чжу Юаньчжан взмахнул желтым флагом.

Армии под командованием Сюй Да, Чан Юйчуня и Фэн Шэна начали по очереди атаковать войска Чэнь Юляна, со всех сторона нападали, стремительно продвигаясь вперед! Давно запаниковавшие войска Чэнь Юляна не смогли оказать сопротивление, группками ринулись к своим кораблям. Обнаружили, что во время отлива корабли оказались на мели, подавляющее большинство солдат попрыгали в Янцзы, спасая свои жизни. Чэнь Юляну удалось уплыть на маленьком суденышке, доплыл до Цзюцзяна, где его мечты о победы рассеялись окончательно.

Войска Чэнь Юляна оставили на поле боя 20 тысяч тел. 7000 человек сдались. Потерь у Чжу Юаньчжана практически не было. Захватил сто крупные и несколько сотен малых судов. Потом использовал эти корабли Чжу Юаньчжан для самой последней решающей битвы.

Чэнь Юлян потерпел поражение, убежал в Цзянси. Чжан Шичэн, как и говорил Чжу Юаньчжан, оказался мелким человечком, лишь наблюдал за избиением Чэнь Юляна. Сам же направил всего лишь несколько тысяч человек в район Цзянси и Чжэцзяна, в пограничные с владениями Чжу Юаньчжана районы, для вооруженного патрулирования и отправился восвояси. Как и говорил Чэнь Юлян, этот человек начнет дергаться лишь, когда к его горлу приставят нож.

«Незваный гость»

На следующий день после победы в битве при Лунване, в буддистский монастырь на горе Цзыцзиншань пришел паломник. Хотя Интянь и остался под контролем Чжу Юаньчжана, но безопасность в городе была по-прежнему на невысоком уровне. Поэтому монастырская братия по ночам ворота закрывала. В этот день наступили сумерки, и этот пилигрим вошел в главные ворота монастыря, громко заявил, что ночью в пути находиться невозможно, и ему хотелось бы провести тут ночь. Стоявший на охране ворот служка заметил отталкивающую наружность гостя, его злобный характер, перечить не осмелился и впустил во внутренний двор.

Настоятель монастыря, узнав про это, срочно вышел посмотреть. Впервые видел он его, но не мог не перепугаться. Впрочем, человеком он был опытным, повидал немало. Увидел в том человечке дерзость, да и меч на поясе. Подумал, да и решил, что с крайне большой вероятностью перед ним вышедший на охоту грабитель. Такого человека нельзя провоцировать, стоит его разозлить, так весь монастырь сгорит, а куда же деваться ему с супругой и детьми. Так что лучше разрешить ему переночевать.

Этим человеком был защитник Интяня Чжу Юаньчжан. Одержав победу в битве при Лунване, он исполнился самодовольства и, переодевшись в обычную одежду, уехал в поездку. Это в последующие несколько десятков лет станет его привычкой. В этот же день, приехав к горам Цзыцзиншань, он увидел на их вершине храм, вспомнил себя в монашестве, решил прогуляться по монастырю.

В эту ночь настоятель не спал, и так, и сяк обдумывал произошедшее. Боялся он, что ночью этот крайне похожий на грабителя человек устроит в монастыре проблемы. Сказать напрямую это было никак невозможно. Думал долго, в конце концов придумал: решил пригласить этого человека в главный зал, поговорить о сутрах.

Так называемый «разговор о сутрах» и «непринужденная беседа на отвлеченные темы» времен династий Вэй и Цзинь – примерно одно и то же. Люди поели, сели вмести и давай похваляться друг перед другом. В конце концов это же не налоги платить, а лишь волам хвосты крутить.

Разбудили Чжу Юаньчжана посередине ночи, как узнал, что приглашают его «поговорить о сутрах», так и не знал, плакать ему или смеяться. Где же ему обладать такой утонченностью… так что понял он задумку настоятеля. Но ночует он в гостях, надо проявлять вежливость, пришел в главный зал монастыря.

В этом просторном помещении были лишь они двое. Сели, один с восточной стороны, другой с западной, настоятель начал обстоятельно расспрашивать Чжу Юаньчжана. Увидел, что одежда безыскусная, и хоть выглядит он люто, но манера поведения выдает провинциальщину, так и сразу сменил тон, стал смотреть свысока.

Грабитель дошел до такого состояния, что даже приличной одежды нет; называть такого разбойником, значит возвышать его. Это всего лишь обычная деревенщина.

Но ведь собрались поговорить, вот и надо что-то сказать. Настоятель открыл рот: «Уважаемый благодетель из какого края будет?»

Чжу Юаньчжан отвечал: «Осмелюсь ответить господину настоятелю, снизошедшему, чтобы вопрос задать, Ваш покорный слуга родом из района Хуайхэ».

«Каким делом занимаетесь?»

«Ныне без дела, брожу по четырем сторонам, вот и все».

Услышал настоятель это слова, понял, что суждение его было верным, решил преподать урок деревенщине.

«Смотрю я на облик уважаемого странника, кажется есть в нем ярость. Поднебесная сейчас в беспорядках. Надеюсь, уважаемы господин поскорее вернется к добродетельным занятиям, будет смиренным, а в свободное время следовать путями Будды, что принесет понимание правильности образа жизни»

Чжу Юаньчжан, не изменившись в голосе, ответил, «Не знаю, в чем состоит правильность образа жизни человека».

«Правильность бытия человека состоит из двух слов: сердце и предел. Я сообщу уважаемому господину о двух высказываниях, выражаю надежду, что он хорошенько обдумает их».

«Осмелюсь просить снизойти до совета».

«Древние говорили: когда переживания уйдут из души, то и ничто из внешнего не потревожит душу, жизнь человека не более, чем иллюзия, спокойствие достижимо лишь когда будет достигнут этот предел»

Чжу Юаньчжан посмотрел на этого монаха, сидящего перед ним с презрительным видом, долго помолчал, а потом неожиданно громко рассмеялся!

Звуки его смеха долго гуляли по пустому залу, отражаясь эхом.

Настоятель смертельно испугался, кровь отхлынула от его лица. Чжу Юаньчжан встал, медленно подошел к нем и вдруг выхватил з-за пояса меч и приставил его к шее монаха!

Сдерживаться настоятель больше не мог, запаниковал, сдавленным голосом прошептал: «Ты что делаешь, если нужны деньги, дам я тебе их».

Чжу Юаньчжан громко сказал: «Настоятель достиг же пределов просветления и душевного равновесия, чего же он боится! Большой беспорядок ныне в Поднебесной, так это от того, что народу живется невыносимо, кругом хаос и беспорядок, все безучастным к чужим несчастьям! Была бы Поднебесная спокойной, кто бы захотел уходить в странствия. Вы же тут бездельничаете, берете жен, растите детей, несете всякий вздор про душевные переживания, лишь бы только выжить. Позор вам!»

Высказавшись, убрал меч в ножны и ушел в свою келью.

А настоятель лишь в этот момент понял, насколько этот человек в простой одежде оказался неожиданно глубоким.

В спину крикнул он Чжу Юаньчжану: «Глаза бедного монаха не распознали гору Тайшань, осмелюсь спросить у уважаемого, как его драгоценная фамилия?!»

Чжу Юаньчжан не остановился, уходил все дальше.

Вернувшись в свою келью, настоятель так и не заснул. Его душа подсказывала ему, что встреченный им – необычный человек. Решил он на следующий день порасспрашивать его.

На следующий день, чуть в стал, так сразу кинулся к келье Чжу Юаньчжана. Но увидел лишь пустое помещение. А вот на стене главного зала увидел написанные киноварью несколько рядов иероглифов.

«Убил к югу от реки миллион воинов, меч у пояса окровавлен, подобно куску сырого мяса,

Старый монах не распознал героя, а лишь его именем интересовался».

 

 

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.