Истории династии Мин. Глава 3

Ранее глава 2

Глава 3. Начало пути

В одиннадцатый год «Чжичжэн» (1351 год) на династию Юань с небес упала та самая последняя соломинка, положившая конец монгольскому правлению. Наступили последние дни династии.

Появилась и отгадка у нашего ребуса. Сейчас понятно, что правильно делал Тогто, решительно требуя привести в порядок реку Хуанхэ, но не осознавал он всю степень злоумыслия своих противников, не понимал сановников,  до предела погрязших в коррупции и разложении. Время настало вкусить горькие плоды.

Чиновники всех уровней были только рада, когда юаньские правители приказали 170 тысячам рабочих приступить к починке дамб. Прежде всего потому, что из выделенных императором на ремонт укреплений денег неплохо можно было пощипать выделенные императором на ремонт укреплений средства, жирные кусочки можно было урвать и из еды для рабочих. Что касается того, будут ли те пить и есть – чиновников это не касается.  Доход очень неплохой , а если к нему добавить еще и средства на строительства…ничто не потопит этих чиновников, даже разлившаяся Хуанхэ.

Так живут ответственные за реки, а как же зарабатывают все прочие? На самом деле, очень просто: на такой большой проект обязательно есть задачи по трудовой повинности. Нанял себе в отряд несколько десятков человек, отправился по близлежащим деревням, увидел на улице мужчин – поймал и увел. Зачем? Речные дамбы строить и укреплять. Не хочешь идти? Доставай деньги.

Нет денег? Забрал все ценное!

Бедный Тогто, хороший теоретик, а вовсе не практик.

И тут вновь старая история. Рабочие, копаясь в Шаньдуне, выкопали со дна реки каменную статую с одним глазом, с вырезанной на спине надписью про то, как одноглазый каменный истукан возмутит Хуанхэ, устроит в Поднебесной беспорядки. Рабочие неожиданно вспомнили, что как раз этими словами пели песни на стройках несколько лет назад. Вздрогнули души людские.

Действительно известные штучки и фокусы, предсказуемы как коды компьютерных программ: перед началом восстания надо всегда претворять в жизнь какое-либо суеверие. Ничего не поделаешь, люди и это проглотят.

Происходившее потом можно назвать неизбежным. Через несколько дней, как раз в том месте, где попрошайничал Чжу Чунба (Инчжоу, нынешний город Фуян провинции Аньхой) Хань Шаньтун и Лю Футун подняли восстание. Их бунт ничем не отличался от происходивших ранее, как и положено в правилах, под восстание была создана религиозная организация, на сей раз Учение Белых Лотосов. Конечно, раз осмелились на восстание, то надо и личности менять: так что восемь поколений бедных крестьян из рода Хань Шаньтуна вдруг стали носить фамилию Чжао, превратились в членов императорской фамилии династии Сун, а Лю Футун стал потомком великого генерала Лю Гуанши.

Их судьба оказалось схожей с жизненным путем крестьянских вождей предыдущих восстаний: бунт, подавление, последние становятся первыми. Карма Чэн Шэнов и У Гуанов.

Не было ничего нового в форме этого восстания, но не умаляет это его великого места в истории. В исторических хрониках будет вечно записано: 1351 год, Хань Шаньтун и Лю Футун первыми подняли знамя борьбы с феодальным владычеством династии Юань.

С древности так повелось, что учредить новую династию сложно, намного проще разрушить существующую. Не без основания ведь говорят, что падающую стену подталкивают, а лежачего добивают.

Во времена династии Юань люди делились на четыре разряда; высший разряд, монголы, мог убить людей низшего разряда, «южан» с одним единственным наказанием в виде виры в размере одного осла. Ну а если жертвой был кто-то вроде рабочего без роду и племени, то и осла можно было сэкономить. Странно мыслила монгольская высшая раса, даже после захвата всего Китая, все равно как будто считали себя в нем чужаками, отбирающими у хозяев понравившиеся им вещи, в общем от дел держались подальше. В их представлении эти южане только лишь и могут, что терпеть и быть жертвами.

Они ошиблись. Рабы смогли дать отпор, стоило только их гневу и недовольству достичь неких определенных пределов. Когда амбиции – лишь в том, чтоб жить, пусть даже как собака, противостояние становится единственным путем. Дать отпор, чтобы выжить.

Так, со скоростью степного пожара, разгорелось пламя

Всего лишь за один год во внешне мощной империи Юань произошло несколько десятков восстаний, в повстанческие армии влилось несколько миллионов человек. Так что «героями года» эти покорившие Поднебесную и не имевшие себе равных врагов монгольские всадники уже не были, не было у них сил и возможностей спасти ситуацию. Юаньская империя превратилась в глиняную стену, стоило лишь еще раз пнуть, как все рухнет.

В это время Чжу Чунба по-прежнему жил в монастыре, стучал там в колокола. По разным свидетельствам, он вовсе не стремился вступить в армию повстанцев. И хотя он непримиримо ненавидел юаней, но для такого обычного человека как Чжу Чунба присоединиться к армии восставших было рискованным. Если схватят, обязательно казнят, так что стоит серьезно обдумать такие планы.

В очень многих книгах Чжу Чунба рисуют природным героем. Как в сценарии драмы, герой Чжу Чунба слышит о восстании, сразу же возвращается в монастырь, созывает друзей-товарищей, присоединяется к армии повстанцев, так проявляет свой абсолютно революционный характер и т.д.

Я полагаю, настоящий Чжу Чунба был не таким.

Нормальный человек, принимая решения, чреватые потерей головы, безусловно не может быть таким легкомысленным. Если бы Чжу Чунба действительно был столь опрометчивым, то он не был бы настоящим героем.

Настоящий Чжу Чунба был боязливым человеком. Конечно, он пережил страшнейшее горе, он до глубины души ненавидел Юань, но он также и понимал ценность жизни. Стоило ему выбрать бунт, обратного пути уже не было бы.

Настоящее мужество состоит в том, чтобы, зная о вероятных трудностях и горе, о постоянной угрозе смерти и мучительном страхе гибели, победить себя и выбрать эту дорогу.

Я думаю, что именно так проявился настоящий героизм Чжу Чунба, человека, сумевшего победить себя и преодолеть страх смерти.

Жизнь Чжу Чунба в монастыре была монотонна и шла строго по правилам. Эта монотонная и подчиненная распорядку жизнь была нарушена бурно разгорающимся восстанием. Отдает иронией то, что по-настоящему раздували пламя бунта не повстанческие армии, а те самые юаньские чиновники.

В процессе борьбы за подавление восстания проигрыш был чреват наказанием со стороны вышестоящего начальства. Но задачи по уничтожению бунтовщиков выполнять все же надо было, и юаньские чиновники приняли очевидное решение – убивать простолюдинов. Хотя так и не разобьешь повстанческую армию, но можно ловить привыкших к невзгодам простых людей, и уничтожать их, как будто бунтовщиков.

Разложившиеся юаньские чиновники с этой точки зрения, не жалея сил, вносили заметный вклад в дело свержения династии Юань.

Для Чжу Чунба же ситуация осложнилась. Если не вступить в армию повстанцев, то очень вероятно, что какой-то юаньский чинуша поймает его и казнит под видом бунтовщика с каким-нибудь придуманным именем, Чжан Сань там, или Ли Сы.

Но велики и риски от участия в восстании. Как только монголы его разобьют, жизнь сохранить будет трудно.

В этот момент одно письмо полностью изменило его судьбу.

Друг детства Тан Хэ прислал ему записку. Оказывается, Тан Хэ стал тысячником в армии повстанцев и в своем письме призывал Чжу Чунба присоединиться к ним, вместе идти к счастью и богатству. Прочитав письмо, Чжу Чунба невозмутимо его сжег. Он еще не принял внутреннего решения вступить в повстанческую армию.

Одним вечером брат-наставник сообщил Чжу Чунба, что кое-кто знает, что тот читал письма от повстанцев и собирается донести на него.

Чжу Чунба в конце концов был вынужден вступить на этот путь.

Следовавший за этим сложный выбор сводился у Чжу Чунба к трем вариантам: первое, остаться в монастыре, второе, бежать, третье, присоединиться к восстанию.

Принять решение никак не удавалось и Чжу Чунба нашел того, с кем можно было посоветоваться. Его звали Чжоу Дэсин, мы позже не раз будем упоминать его.

Не то, что бы у Чжоу Дэсина были хорошие идеи, он лишь предложил Чжу Чунба кинуть кости (тоже мне, совет!), выбрать соответствующий путь.

Результат гадания: «выбор бежать и выбор остаться будут несчастливыми, от бедствий не защитят». То есть ни побег, ни жизнь в монастыре его спасут, а вот от участия в восстании может быть проблем не будет.

Чжу Чунба уже понял, что пути для отступления нет. Хоть и мечтал он о спокойной жизни, об обработке пары му земли, почитании родителей, но не получилось.  Родители вынесли тяжкое бремя платежей за землю и трудовой повинности, не было ни дня без тяжелого выматывающего труда, но принесло это лишь полное разорение и гибель семьи.

Спрятался в монастыре, чтобы прокормиться, а теперь кто-то хочет донести, и возможно,жизнь кончится.

Невыносимо.

Так пусть будет бунт! Бунтуем к чертовой матери!

Вот по-настоящему вынужденный выбор, тот самый единственный выбор, который только и оставался бедным крестьянам в том феодальном обществе. Кому не дорога собственная жизнь? Кто хочет воевать? Когда жить становилось невозможно, та крестьянская беднота своей кровью и своими жизни толкала вперед феодальное общество, вплоть до гибели.

Это их карма.

Так что я считаю, что крестьянские восстания в истории Китая действительно заслуживают положительной оценки. И пусть не были великодушными их участники, и пусть у них были свои планы, но ведь другого пути-то не было.

Тан Хэ стал первым боевым товарищем Чжу Чунба. С этого момента он будет сопровождать Чжу Чунба на всем его трудном пути до самого конца.

Уж тем более Тан Хэ абсолютно не мог предположить, что он останется единственным, кто пройдет с Чжу Чунба этот путь полностью.

One thought on “Истории династии Мин. Глава 3

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.